- Вы кого-нибудь подозреваете? - быстро и с надеждой спросил Михеев.

- Из-за денег да кого-то подозревать? Да пропади они пропадом!

- сказал Крылов с бесшабашной удалью и обвел всех печальным взглядом и при этом, вероятно, думал, что у него веселые, беспечные глаза.

- Как же - пропади? Такие деньги! - сказала его сестра подполковнику. - Да он извелся, пока их занял. У кого и по сто, у кого и по десять. Всем уже задолжали вокруг. Нет, уж вы их найдите.

- Я должен был их завтра внести. А остальное в рассрочку. На две комнаты, - пояснил инженер, сдавая позиции.

- Вот видите, товарищ Крылов, на целых две комнаты. А вы никого не подозреваете, - веско сказал заместитель Марков.

И строго посмотрел на Леонида. Он заместитель и присутствует здесь. Об этом следовало дать знать. И он дал. Теперь все это знали.

- А мне подозревать некого, - упрямо возразил Крылов.

Леонид смотрел в окно и внимательно слушал. Крылов был растерян и вряд ли годился сейчас на что-нибудь полезное. В голове у него кутерьма, и в таком состоянии действительно трудно что-либо припомнить. А важна каждая мелочь. Надо собрать все по крупице, чтобы найти матерого преступника. Вернее, преступников. То, что здесь работал не один, Леонид был уверен. У него уже родились кое- какие соображения, и он хотел их взвесить.

- Где ваша дочь? - спросил подполковник,

- В институте и пока ничего не знает.

Окно выходило во двор. Там мальчишки гоняли шайбу - прямо по сырому асфальту. Шайба не скользила, и мальчишки отчаянно толкали ее крючковатыми палками. Леонид перевел взгляд на письменный стол. Там стояла фотография девочки. Фото уже пожелтело - девочке было тогда пять-шесть лет.

- Это она? - спросил подполковник.

- Да. А теперь нет спасу от кавалеров. Трезвонят с утра. Большая стала совсем, повыше меня. Мать-то была высокая. Из-за этого роста одно расстройство. Подруги ходят на шпильках, а ей нельзя. Кавалер пошел низкорослый.