Здесь его прервал «наган»: задребезжал старчески, и подполковник снял трубку.

- Слушай, Сима, - произнес начальник НТО, - у нас твой замочек, и почерк пробоя подтвердился вполне. Сретенка и новая кража - сущие близнецы. Словом, в заключении увидишь и…

Он что-то сказал еще. Про футбол и погоду. Но это было неважно, и подполковник не слушал его. Предположения подтвердились

- этот неясный след вел в старый преступный мир. Подполковник подумал о тех, у кого был похожий почерк.

И тут же в памяти выплыл Мастер. Он был самым искусным из них

- беркут по сравнению с коршунами - и всплыл поэтому первым. Но это было давным-давно - почти легенда. Осталась одна душещипательная блатная песня, живописующая его «подвиги» и любовные страдания. И поют ее теперь на нарах. А сам он ушел на отдых. И стоял полтора года назад на перроне Краснодара. Его фигура проплыла за окном вагона, когда пошел поезд, угрюмая, но уже безопасная для людей. Он кончился, Мастер. Уж это Михеев знал.

А здешний преступный мир он знал пока неважно. Тут уж карты в руки заместителю.

- Почему не взяли шубы и костюмы? - говорил между тем Зубов. - На этот раз, возможно, было не до них. Хозяйка потрепала нервы, и тут хотя бы деньги унести подобру-поздорову.

Михеев остановил Зубова, иначе сам тот не умолк бы, в такой он вошел раж.

- Первое, - сказал подполковник, - выяснить, кто общался с семьей Крыловых после шестнадцати часов вторника до двадцати четырех среды. Здесь три версии: отца, его сестры и Нины.

«Версия Нины, пожалуй, важней, - подумал подполковник. - У старших круг знакомых поуже и в какой-то степени подобран. За годы он утрясен - все свои».

Он оценивающе посмотрел на сотрудников. Двое из них не годились - видно за версту, что из милиции, и штатские костюмы на них точно с чужого плеча. В институте, где учится Нина, будут белыми воронами.